Президент Турции Эрдоган в интервью Newsweek: реформа ООН, Иран, Мекканское соглашение и Россия–Украина

«Реформу больше нельзя откладывать»

Вы прибываете в ООН в неспокойный для международных отношений период, когда Турция занимает особое положение между конфликтами в Европе и на Ближнем Востоке. Каковы ваши главные цели на Генеральной Ассамблее в этом году?

Мир переживает серьёзные потрясения. К северу от нас продолжается российско-украинская война, к югу и к востоку от нас также идут конфликты. Конфликты напрямую влияют на безопасность, экономику и стабильность нашего региона. В такие периоды общая ответственность международного сообщества состоит в том, чтобы не сужать, а расширять пространство для дипломатии. Приоритет Турции на Генеральной Ассамблее — не допустить распространения конфликтов на более широкую географию, сохранить открытыми дипломатические каналы и способствовать тому, чтобы стороны вновь встретились за столом переговоров. От российско-украинской войны до напряжённости на Ближнем Востоке Турция — страна, способная поддерживать контакты со всеми сторонами конфликтов и брать на себя инициативу ради мира.

Центр тяжести мира смещается. По мере появления новых центров силы всё больше стран требуют для себя заслуженного места в процессах принятия глобальных решений. Организация Объединённых Наций не должна отставать от этих перемен. Мы убеждены, что Совет Безопасности должен стать более представительным, более эффективным и более подотчётным. Ради международной системы, в которой воля Генеральной Ассамблеи сильнее отражается в процессе принятия решений, а ответственность распределяется справедливее, реформу больше нельзя откладывать.

Напряжённость между Ираном и США и Ормузский пролив

Вокруг войны США и Израиля с Ираном, который непосредственно граничит с Турцией, сохраняется большая неопределённость. В ирано-американском противостоянии вы призвали обе стороны встать на путь мира. Но поскольку эскалация продолжается, какие дальнейшие шаги вы намерены предпринять для преодоления вызванной ею глобальной нестабильности?

Необходимо избегать шагов, которые усиливают напряжённость, и сводить стороны за столом переговоров. Прочное решение возможно только на этом пути.

США — наш союзник по НАТО. Иран — наш сосед. В ходе нашей последней встречи с президентом Трампом я также подчеркнул, что для снятия напряжённости между Ираном и США необходимо в максимальной степени использовать дипломатию. Наши каналы связи с иранскими партнёрами также открыты. Важное преимущество Турции — возможность говорить с противоборствующими сторонами. Мы используем это преимущество для снижения напряжённости. Результативность этих контактов важна как для безопасности нашего региона, так и для мировой экономики. Напряжённость в Ормузском проливе напрямую влияет на поставки энергоносителей и мировую торговлю. Наш приоритет — не допустить расширения конфликта, обеспечить безопасность торговых путей и вернуть стороны за стол переговоров.

«Мы хотим укрепить прочную стабильность в нашем регионе»

Мекканское соглашение о совместной обороне, подписанное с Пакистаном и Саудовской Аравией, рассматривается как шаг к укреплению регионального сдерживания в отношении и Ирана, и Израиля независимо от гарантий безопасности США. Каковы посыл и стратегическое значение этого соглашения? И предполагает ли оно возможность вмешательства Турции в ответ на удары Ирана или его союзников в Ираке и Йемене по Саудовской Аравии?

Было бы неверно рассматривать Мекканское соглашение о совместной обороне как союз, созданный против Ирана, Израиля или какой-либо третьей страны. Это соглашение — выражение нашей общей ответственности за построение более безопасного, мирного и процветающего будущего.

Мы давно говорим о том, что решать проблемы региона должны сами страны региона. Мы хотим упрочить нашу безопасность, усилить потенциал сдерживания и укрепить прочную стабильность в нашем регионе. Соглашение основано на праве на самооборону, закреплённом в статье 51 Устава ООН. Оно предусматривает, что вооружённое нападение на любое из трёх государств будет считаться нападением на все стороны.

Характер ответа может определяться исходя из запроса и потребностей подвергшейся нападению страны. Это может быть разведывательная или логистическая поддержка либо поставки боеприпасов, а в зависимости от масштаба угрозы может рассматриваться и более серьёзная военная помощь. Как это будет реализовано, решают соответствующие политические и военные механизмы путём консультаций и координации. Поэтому было бы неправильно уже сегодня расписывать автоматический военный сценарий на каждый инцидент, который может произойти в Ираке, Йемене или где-либо ещё.

Отношения с Трампом и турецко-американский союз

Президент США Дональд Трамп часто отзывается о вас с похвалой и одобряет невмешательство Турции в иранский конфликт, при этом критикуя других членов НАТО за недостаточное участие. Какие возможности эти отношения открывают для развития турецко-американских связей? И не опасаетесь ли вы, что ситуация может измениться, если, например, Белый дом выполнит угрозы ввести санкции против торговых партнёров Ирана?

У нас с президентом Трампом такие отношения, которые позволяют говорить прямо и открыто. Думаю, это важная возможность как для турецко-американских отношений, так и для развития событий в нашем регионе. В ходе последней встречи мы напрямую обсудили широкий круг вопросов — от иранской проблемы и региональной безопасности до Газы и наших двусторонних отношений.

Когда между лидерами есть открытое общение, легче урегулировать периодически возникающие разногласия и вырабатывать общие решения. Турцию и США связывают многолетние, глубокие и многоплановые союзнические отношения. У нас есть серьёзный опыт сотрудничества — прежде всего в оборонной промышленности, торговле и региональной безопасности, — а также потенциал для его дальнейшего развития.

Поэтому я не считаю правильным обсуждать столь прочные по своей основе отношения через призму возможных сценариев. По нынешней ситуации между Ираном и США у нас с президентом Трампом искренний диалог, и любые возможные изменения мы, когда придёт время, так же открыто обсудим с ним. Но могу сказать одно: Турция как суверенное государство и впредь, как и до сих пор, будет действовать, учитывая отношения с соседями, союзнические обязательства, региональную ответственность и национальные интересы самым взвешенным и надлежащим образом.

«Я не определяю турецко-американские отношения через третью страну»

У президента Трампа также близкие отношения с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху. Не беспокоит ли вас влияние Израиля на администрацию США в то время, когда некоторые израильские официальные лица начали называть Турцию «следующей угрозой» после Ирана?

Я не определяю турецко-американские отношения через третью страну. Наш партнёр в Вашингтоне — администрация Соединённых Штатов Америки. Когда нам нужно обсудить какой-либо вопрос с президентом Трампом, мы обсуждаем его с ним напрямую.

Известно и то, что у нас серьёзные разногласия с израильским правительством по многим вопросам. В последнее время в Израиле нагнетается ошибочный дискурс, представляющий Турцию как новый источник угрозы. Мы считаем, что эта риторика связана с внутриполитическими процессами и предвыборной атмосферой в Израиле. Мы не рассматриваем такой язык как ответственный подход, способствующий миру в регионе. У Турции нет вражды ни к израильскому народу, ни к какому-либо другому обществу. Мы возражаем против политики, которую считаем противоречащей международному праву, и против шагов, углубляющих нестабильность в нашем регионе.

Сирия, Израиль и Греция

Такие вопросы, как недавние удары Израиля по Сирии и оборонное соглашение Израиля с Грецией, стали очагами напряжённости в израильско-турецком соперничестве. Допускаете ли вы сценарии, при которых эта напряжённость перерастёт в военный конфликт? Что это означало бы для НАТО?

Турция не строит свою внешнюю политику на сценариях неизбежной войны. Наш подход к Сирии ясен. Мы хотим сохранения суверенитета, территориальной целостности и национального единства Сирии. Восстановление страны, укрепление её государственных институтов и наращивание её потенциала в борьбе с терроризмом отвечают интересам всего нашего региона.

В этом же ключе мы оцениваем и удары Израиля по Сирии. Ясно одно: нападения Израиля, попирающие международное право и устоявшиеся нормы, открыто наносят ущерб суверенитету Сирии и затрудняют установление стабильности в регионе. Между тем стабильность Сирии будет способствовать миру и развитию всего нашего региона, включая Израиль.

Отношения, которые Греция или любая другая страна развивает с третьими государствами, — это их собственный выбор. Турция не воспринимает любые двусторонние отношения как угрозу, направленную против неё. Вместе с тем мы внимательно следим за шагами, которые могут быть предприняты против нашей национальной безопасности, законных прав и интересов.

Турция обладает прочными позициями и весом в НАТО. Вместо того чтобы уже сегодня обсуждать, к каким последствиям для Альянса привёл бы гипотетический военный конфликт, правильнее сосредоточиться на дипломатии, которая не позволит такой возможности возникнуть. Путь к прочной безопасности в нашем регионе лежит через архитектуру безопасности, опирающуюся на союзнические отношения и региональные партнёрства, которые сформированы на основе концепции безопасности в 360 градусов: она снижает напряжённость, укрепляет сдерживание, преодолевает логику взаимного окружения и исходит из норм международного права.

«Критерий Турции — не этническая принадлежность, а терроризм, насилие и угрозы нашей национальной безопасности»

Несмотря на напряжённость в Сирии, мы стали свидетелями ряда успехов Турции в этой сфере, включая самороспуск РПК. Что это означает для национальной безопасности Турции? И не беспокоят ли вас возможные попытки США или Израиля поддержать на севере Ирака иранские курдские оппозиционные движения, некоторые из которых исторически связаны с РПК?

«Турция без терроризма» для нас — это не вопрос сроков, а стратегическая цель. Мы хотим навсегда снять с повестки дня проблему терроризма, которая десятилетиями уносила жизни, истощала ресурсы и препятствовала развитию нашей страны и нашего региона.

В этом смысле мы рассматриваем решения РПК о самороспуске и сложении оружия как важный рубеж, однако главное — чтобы принятые решения были в полной мере выполнены на практике. Все структуры организации должны сложить оружие, нелегальная структура должна быть ликвидирована, а этот процесс должен быть установлен и подтверждён соответствующими институтами нашего государства.

С таким же подходом мы следим и за событиями в Сирии. Интеграция всех находящихся там вооружённых формирований в структуру центрального государства необходима для укрепления суверенитета, территориальной целостности и общественного единства Сирии. Мы поддерживаем продвижение этого процесса на основе равного гражданства и построение порядка, при котором весь народ Сирии, включая курдов, будет чувствовать себя в большей безопасности, свободе и благополучии. Чем крепче единство Сирии, тем прочнее безопасность нашего региона.

Мы также внимательно следим за попытками РПК/PJAK воспользоваться обстановкой, сложившейся на фоне событий в Иране. Внутренние проблемы Ирана должен решать иранский народ, без внешнего вмешательства. Приведение в движение этнических и конфессиональных линий разлома ввергнет Иран и весь наш регион в затяжную нестабильность. Этого нельзя допустить.

Курды — наши братья. Тысячу лет мы живём вместе, бок о бок. И радость у нас одна. Я всегда говорю: курды, арабы и турки неразделимы, как плоть и ноготь. Мир, безопасность и благополучие наших курдских братьев мы отделяем от расчётов террористических организаций или внешних сил. Критерий Турции — не этническая принадлежность, а терроризм, насилие и угрозы нашей национальной безопасности. Мы убеждены, что нельзя допускать, чтобы какое-либо сообщество в нашем регионе использовалось в опосредованных войнах других стран.

«Турция готова способствовать тому, чтобы стороны вновь сели за стол переговоров»

Российско-украинская война продолжается, а в Европе множатся сообщения о диверсиях и гибридных атаках. Как Верховный главнокомандующий второй по величине армии НАТО и одновременно лидер, поддерживающий контакты с президентом Путиным, опасаетесь ли вы возможной эскалации в сторону более масштабного конфликта в Европе? Считаете ли вы, что у Турции всё ещё есть роль в посредничестве ради мира?

Мы не сбрасываем со счетов риск распространения этой войны на более широкую географию. Звучащие в Европе обвинения в диверсиях и гибридной деятельности также повышают остроту нынешней ситуации в сфере безопасности. В этот период необходимо действовать благоразумно, оценивать обвинения на основе весомых доказательств и избегать шагов, способных ещё больше усилить напряжённость. Приоритет Турции — не допустить, чтобы война превратилась в конфликт, втягивающий новые страны.

Позиция Турции в отношении российско-украинской войны не меняется уже более четырёх лет. Стамбульские переговоры, Черноморская зерновая инициатива и обмены пленными — конкретные результаты того, что мы можем говорить с обеими сторонами. Турция — сильный союзник по НАТО. В то же время мы можем поддерживать прямые контакты и с президентом Путиным, и с руководством Украины. Я не вижу в этом противоречия. Чтобы быть посредником, нужно иметь возможность говорить с обеими сторонами конфликта. В ходе нашей последней встречи с президентом Путиным в Бишкеке я также ясно заявил, что Турция готова сделать всё от неё зависящее для достижения мира.

Один из вопросов, которым мы сегодня уделяем особое внимание, — безопасность Чёрного моря. Мы продолжаем контакты со сторонами, чтобы гражданское судоходство, торговые пути и энергетическая инфраструктура оставались вне войны. Я считаю, что необходим механизм, который на постоянной основе обеспечит безопасность коммерческого судоходства в Чёрном море. Чем дольше длится война, тем выше её гуманитарная, экономическая и политическая цена. Когда будет проявлена необходимая политическая воля, Турция готова содействовать тому, чтобы стороны вновь сели за стол переговоров, и открыть путь к миру.

«Мы не считаем правильным навязывать Турции выбор между Западом и Востоком»

На фоне меняющихся геополитических тенденций мы наблюдаем зарождение всё более многополярного мира с новыми центрами силы. Как вы планируете вести Турцию в эту новую эпоху, выстраивать баланс в отношениях с западными и восточными державами, включая Китай, и обеспечить вашей стране стабильную и влиятельную роль в регионе и за его пределами?

Мы не считаем правильным навязывать Турции выбор по принципу «Запад или Восток?». В июле мы принимали саммит НАТО в Анкаре. Укрепляя наши сильные позиции в НАТО, мы углубляем сотрудничество в Организации тюркских государств, берём на себя активную ответственность в Организации исламского сотрудничества, развиваем отношения с Шанхайской организацией сотрудничества, партнёром по диалогу которой мы являемся, а также повышаем свою роль в G20, D-8 и других многосторонних форматах. Последний пример — повышение уровня нашего сотрудничества с АСЕАН до «партнёрства по диалогу».

Кроме того, благодаря новым механизмам сотрудничества, созданным на основе принципа региональной ответственности, и дальнейшему развитию отношений с другими странами мы одновременно содействуем стабильности и процветанию в нашем регионе и укрепляем нашу общую безопасность и потенциал сдерживания. Мекканское соглашение о совместной обороне стало самым ярким недавним примером этого видения, которое мы воплощаем в жизнь совместно со странами региона.

Мы хотим развивать торговлю, инвестиции и транспортную связанность с Китаем. В этой связи Турция придаёт большое значение тому, чтобы Транскаспийский коридор Восток — Запад («Средний коридор»), связывающий Азию и Европу, играл более заметную роль в глобальной логистике и торговле, и поддерживает такие инициативы, как TRIPP, которые и предлагают стратегическое видение для региона, и ещё больше усиливают Средний коридор. Одновременно мы вместе с Ираком реализуем проект «Дорога развития», который свяжет Персидский залив с Турцией, а через Турцию — с Европой, и выдвигаем новое видение железнодорожной и автомобильной связанности с Сирией, Иорданией и Саудовской Аравией.

Исключительное положение Турции между Востоком и Западом естественным образом предполагает многоплановую и многовекторную внешнюю политику. Мы одновременно учитываем наши национальные интересы, региональную стабильность и глобальный мир; сохраняя давние союзы, выстраиваем новые партнёрства и при необходимости собираем разные центры силы за одним столом. Курс Турции ясен: как сильная страна, которая действует по собственной воле, укрепляет стабильность в своём регионе и обладает голосом и ответственностью в глобальных делах, решительно продолжать следовать этой линии.