NATO in search of balance: US-Europe relations and the role of Turkey

Бывший руководитель дирекции планирования Министерства обороны Германии и старший эксперт Мюнхенской конференции по безопасности Нико Ланге рассказал о трансформации трансатлантических отношений, о влиянии возвращения Дональда Трампа на пост президента США на архитектуру европейской безопасности и о ключевой роли Турции в этой новой стратегической конфигурации.

«Администрация Трампа обеспечила тот шок, в котором нуждалась Европа»

Выступление вице-президента США Джей Ди Вэнса на Мюнхенской конференции по безопасности 2025 года было воспринято как сигнал, символизирующий отдаление Вашингтона от своих трансатлантических союзников. Как в свете этой картины возвращение Дональда Трампа на пост президента США повлияло на формирование стратегических приоритетов Европы?

Ланге: Потребность Европы в США сохраняется. Для Германии и европейских стран НАТО поддержание здоровых отношений с Вашингтоном остаётся вопросом стратегического интереса. Поэтому, даже когда мы не во всём согласны с заявлениями или риторикой, звучащей в США, для нас по-прежнему важно сохранять хладнокровие и продолжать сотрудничество. Однако здесь наметился заметный сдвиг. До Мюнхенской конференции по безопасности в Европе преобладало мнение, что европейские страны НАТО увеличат оборонные расходы и значительная часть этих средств будет направлена в США. После конференции же обозначилась новая тенденция: европейские страны не изменили своего намерения увеличивать оборонные бюджеты, однако сформировалась сильная воля удерживать эти средства внутри Европы, а не направлять их в США.

С точки зрения оборонной промышленности США демарш Джей Ди Вэнса не сыграл на руку американским интересам. Однако если рассматривать это с точки зрения укрепления европейских союзников по НАТО, известно, что европейцам порой требуется внешний толчок, чтобы мобилизоваться. Судя по всему, администрация Трампа в её нынешнем виде обеспечила Европе именно такой внешний шок.

«Идея европейской армии нереалистична»

Дискуссии о создании европейской армии в последнее время вновь набирают обороты. Опираются ли подобные предложения на конкретные институциональные шаги, или же речь идёт скорее о политической риторике? Действительно ли Европа стремится создать объединённую армию, или же истинная цель — стратегический манёвр, направленный на удержание США в НАТО?

На мой взгляд, идея европейской армии озвучивается политическими деятелями, которые хотят нарисовать красивую картину, не предпринимая при этом никаких конкретных шагов. То, что мы наблюдаем на практике, — это укрепление европейскими странами НАТО собственных национальных армий, оборонной промышленности и военных технологий. И это чрезвычайно важное развитие: европейские члены НАТО действительно наращивают мощь.

Одновременно они прилагают активные усилия для того, чтобы удержать США в Европе. Однако эти усилия напрямую не связаны с созданием европейской армии. Существует романтическое представление о том, что Евросоюз станет активным игроком в сфере обороны и создаст объединённую европейскую армию, но оно не соответствует реальности на местах и не даёт конкретных результатов. Иными словами, европейские члены НАТО становятся всё сильнее, и поддержание тесного сотрудничества с США по-прежнему остаётся одним из их ключевых интересов. Здесь важен ещё один момент: эти набирающие силу европейские страны одновременно демонстрируют твёрдое намерение углублять стратегическое сотрудничество с союзником по НАТО — Турцией.

«Турция добилась прогресса там, где европейские страны испытывают трудности»

Европа переосмысливает архитектуру своей безопасности. Какую роль в этом процессе может сыграть Турция? Через какие рамки и механизмы возможен вклад Турции в формирование новой концепции европейской безопасности?

Прежде всего, для Германии и всех европейских стран НАТО поддержание максимально эффективного сотрудничества с Турцией является жизненно важным стратегическим интересом, и этот интерес необходимо отстаивать. То, что мы не всегда согласны с каждым шагом турецкого руководства, не меняет того факта, что сохранение сотрудничества представляет собой более масштабный и приоритетный стратегический интерес. Если говорить конкретно, наиболее насущный и первоочередной вопрос — это эффективное участие Турции в возможных переговорах между Россией и Украиной. Помимо этого, особенно в случае возможного прекращения огня на Украине, огромное значение для долгосрочной безопасности как стран региона, так и Европы в целом приобретает стабильность в Черноморском регионе. Поэтому сотрудничество с Турцией в области безопасности Чёрного моря выделяется как критически важное направление с точки зрения стратегических интересов Европы.

Второе направление, которое я хотел бы подчеркнуть, — это промышленное и технологическое партнёрство, жизненно важное для нашей безопасности. Турция добилась заметного прогресса во многих областях: беспилотные летательные аппараты, автономные системы, решения командования и управления на основе искусственного интеллекта и, в частности, мощности серийного производства. При этом многие европейские страны по-прежнему сталкиваются в этих сферах с серьёзными трудностями. Поэтому я вижу большой потенциал для тесного сотрудничества с Турцией именно в этих технологических областях. Приобретение Турцией истребителей Eurofighter — конкретный и позитивный пример такого сотрудничества. Однако нам необходимо пойти дальше и развивать значительно больше практических, технологических и промышленных партнёрств для нашей безопасности. В частности, автономные системы, технологии морского наблюдения, защита подводной инфраструктуры и безопасность подводных кабелей — это критически важные направления, над которыми нам необходимо работать совместно с Турцией.

Третий и последний момент, на котором стоит остановиться, — это политическое сотрудничество с Турцией. Оно, в свою очередь, открывает более широкую дискуссию о стабилизации регионов, откуда в Германию поступает значительный миграционный поток. Германия находится в процессе трансформации своей миграционной политики, однако успех этой трансформации в значительной степени зависит от конструктивного и устойчивого сотрудничества в сфере безопасности между Германией и Турцией.

«Турция находится в центре дипломатических контактов»

Какие ключевые различия в идеологическом и практическом подходах к Турции выделяются между правительством Шольца и правительством Мерца?

Я полагаю, что правительство Мерца — впервые за много лет министр иностранных дел Германии принадлежит к той же партии, что и канцлер, — склонно проводить более прагматичную, ориентированную на интересы политику в отношении Турции. Это, как я уже отмечал, основано на понимании всеобъемлющего и долгосрочного сотрудничества между двумя странами как стратегического интереса. Разумеется, заранее предсказать, как сложатся личные отношения между лидерами, непросто. Поэтому, каким будет взаимодействие между канцлером Мерцем и президентом Эрдоганом, мы увидим со временем. У меня нет никаких сомнений в том, что Турция входит в число стран, которые Фридрих Мерц планирует посетить в приоритетном порядке в качестве канцлера. Полагаю, что обе стороны настроены доброжелательно, что необходимо для здорового развития этого процесса. Однако то, как сложится личная химия между лидерами, пока остаётся открытым вопросом.

Я уже говорил о том, что Турция создала платформу, принимающую переговоры между Россией и Украиной. Полагаю, что Германия готова оказывать Турции всестороннюю поддержку за кулисами, чтобы сохранить эту платформу и обеспечить непрерывность диалога. Очевидно, что Германия придаёт серьёзное значение тому, что Турция занимает центральное положение в подобных дипломатических контактах.

Я уверен, что главы внешнеполитических ведомств обеих стран в скором времени встретятся. В период проведения саммита глав государств и правительств НАТО 24–25 июня между Германией и Турцией пройдут интенсивные консультации, а также, вероятно, состоятся четырёхсторонние контакты между Германией, Великобританией, Францией и Турцией. Встреча, которая пройдёт 24–25 июня в Гааге, не должна быть лишь сигналом партнёрства между европейцами и трансатлантической стороной. Одновременно мы должны продемонстрировать, что европейские партнёры по НАТО находятся в тесном сотрудничестве с Турцией в вопросах европейской безопасности.