В то время как война России против Украины вступает в четвёртый год, Кремль сумел свести на нет планы Запада по изоляции. Согласно анализу, опубликованному в New York Times, Москва смогла продолжать войну, создав обширную сеть партнёрств в Азии, Африке, на Ближнем Востоке и в Латинской Америке.
Исследователь Ханна Нотте пишет в своей статье, что Россия адаптировалась к новой глобальной реальности, несмотря на беспрецедентные западные санкции. Благодаря этому воздействие экономического и политического давления было ослаблено, и конфликт на Украине удалось продолжить.
Расширение влияния в Африке и Азии
Нотте, цитируя свою книгу «Глобальная кампания Путина по победе над Западом», отметила, что Москва компенсировала потери на европейском рынке, укрепив своё присутствие на глобальном Юге. Готовность многих стран балансировать между Западом и Россией облегчила этот процесс.
Усиливая экономическое влияние в Африке, Россия активизировала медийные кампании и представляла себя как партнёра, борющегося с «новым колониализмом». Одновременно она использовала вводящие в заблуждение программы найма, нацеленные на молодых африканок, для работы на сборочных заводах иранских беспилотников.
Дипломатия и исторические связи
Российская дипломатия продолжала активно действовать в рамках ООН и БРИКС. Кремль вкладывал средства в политические, культурные и спортивные мероприятия, чтобы показать, что, несмотря на санкции, он по-прежнему остаётся влиятельной международной силой.
Нотте подчеркнула, что Россия также использовала своё историческое наследие в таких странах, как Южная Африка. Поддержка, которую Советский Союз оказывал освободительным движениям в прошлом, укрепила сочувственное отношение значительной части политических элит к российскому нарративу о войне на Украине.
Некоторые правительства, в свою очередь, рассматривали сближение с Москвой как средство укрепления своей внутренней власти. Партия «Грузинская мечта» в Грузии взяла на вооружение антизападную риторику и обвинила оппонентов в том, что они сталкивают страну с Россией; такая позиция способствовала достижению цели Кремля по ослаблению западной демократической модели.
Пределы и обратные эффекты российского влияния
Однако российское влияние не безгранично. Война вызвала обратную реакцию в странах, традиционно входящих в сферу влияния Москвы. В Казахстане из-за опасений повторения украинского сценария усилились призывы к укреплению национальной идентичности и снижению зависимости от русского языка и культуры.
В Армении доверие к Москве было подорвано из-за того, что она не смогла защитить своего традиционного союзника во время перехода Нагорного Карабаха под контроль Азербайджана. Ереван пошёл по пути диверсификации внешних партнёрств, чтобы снизить зависимость от России.
На Ближнем Востоке падение режима президента Сирии Башара Асада стало стратегическим ударом для Кремля. Москва потеряла одного из важнейших региональных союзников, что стало сигналом о снижении её способности защищать своих партнёров.
Возвращение Трампа и стратегическая устойчивость
Нотте отметила, что возвращение Дональда Трампа в Белый дом не принесло Москве ожидаемых выгод. Пока администрация США занималась новыми кризисами, такими как война с Ираном и интервенция в Венесуэлу, война на Украине осталась неразрешённой, а сближение Вашингтона и Москвы не состоялось.
Несмотря на тяжёлые людские потери, растущее экономическое давление и расширение атак Украины на российскую территорию, Путин верит, что исход войны определит международное положение его страны. Поэтому он продолжает ставить на то, что терпение его западных противников иссякнет раньше, чем у него.
Ханна Нотте подчеркнула, что стратегия Путина основана скорее на устойчивости, чем на быстрой победе. Глобальная сеть партнёров и интересов, предотвращающая полную изоляцию России, может дать Кремлю шанс достичь своих целей, если международный раскол сохранится, а поддержка Западом Украины уменьшится.