Председатель Трибунала по Газе Фальк: реакция Запада на геноцид в Газе — это моральное лицемерие в отношении международного права

Председатель Трибунала по Газе — глобальной и независимой инициативы, созданной для расследования военных преступлений, совершённых Израилем в Газе, — профессор Ричард Фальк подчеркнул, что противоречия между реакцией Запада на российско-украинскую войну и на геноцид в Газе ясно выявляют «моральное лицемерие» в международном праве.

Фальк, один из ведущих в мире профессоров международного права, принял участие в заключительной сессии Трибунала по Газе, прошедшей в Стамбуле.

Он ответил на вопросы корреспондента АА по таким темам, как: постановка под сомнение подхода Организации Объединённых Наций (ООН) перед лицом геноцида, совершаемого Израилем в Газе; двойные стандарты западных государств по отношению к народам Украины и Газы; стратегическое положение Газы в Средиземноморье и богатство её инфраструктуры; замысел проекта канала Бен-Гурион, предложенного правительством Тель-Авива в 1960-х годах в качестве альтернативы Суэцкому каналу; проблема отказа Израиля признать «равноправное» Палестинское государство; а также видение президента Реджепа Тайипа Эрдогана «Мир больше пяти».

Вопрос: Какую миссию выполняет Трибунал по Газе? Что отличает эту инициативу от других форм борьбы против геноцида, совершаемого Израилем?

Ричард Фальк: Перед заключительной сессией Народного трибунала по Газе стоит крайне трудная двойная задача. Первая — разоблачить геноцид, происходивший в течение последних двух лет, и представить всеобъемлющую картину страданий, навязанных палестинскому населению Газы. Вторая — исправить или прояснить ошибочные методы, которые привели к принятию режима прекращения огня и к тому, что будущее Газы формируется в произраильском ключе и в соответствии с неизменной основной целью Израиля. Основная цель Израиля — положить конец конфликту, уничтожив политическую идентичность и сопротивление палестинцев и присоединив палестинские территории Восточного Иерусалима, Западного берега и Газы к территориальному суверенитету Израиля. Именно это в основном и подразумевается под достижением «Великого Израиля» — конечной цели сионистов. Мы стараемся выработать максимально чёткий анализ и постоянно призываем к действиям по таким вопросам, как инициативы солидарности гражданского общества вроде флотилии, доклады специальных докладчиков ООН и уважение к заключениям Международного суда (МС) и Международного уголовного суда (МУС). Поэтому мы хотим отразить итоговый образ, показывающий, что борьба палестинского народа за самоопределение не закончилась, а продолжается, и что её пытались обмануть своего рода дипломатией (президента США Дональда) Трампа, рождённой не из переговоров, а из ультиматума. ХАМАС дали 72 часа на то, чтобы принять прекращение огня в обмен на обмен пленными, и ХАМАС принял эту дипломатию угроз, вознаграждающую виновника геноцида. (Это) ставит Израиль в положение того, кого вознаграждают за совершённые преступления, а палестинцев — несмотря на их крайнюю виктимизацию в этот период — наказывают ещё больше. Именно в этом контексте мы хотим достучаться до мирового общественного мнения и укрепить победу палестинского народа в этой войне, которую я называю войной за легитимность. Это война символической политики силы, связанной с легитимностью и моралью, которая в целом преобладала в антиколониальной борьбе со времён Второй мировой войны. Поэтому в качестве символического вклада в эту победу палестинцев в войне за легитимность мы излагаем наши надежды на справедливое завершение этой вековой борьбы.

Вопрос: Идёт хрупкий процесс прекращения огня. Однако экстремистская политика израильского правительства в регионе продолжается. Взгляды обращены к ООН, но доверие к ней во многом утрачено. Какая трансформация нужна международной системе, и в частности ООН?

Ричард Фальк: Нужно помнить, что ООН была основана в 1945 году победителями во Второй мировой войне. Они создали двухуровневую систему, в которой глобальная безопасность и политика войны и мира подчинены геополитическому превосходству пяти постоянных членов Совета Безопасности, обладающих правом вето. Это верхний уровень. Второй уровень — это часть о «равенстве государств, уважении к Уставу (ООН) и международному праву, применяемых к тем, кто не является постоянными членами Совета Безопасности». Это объяснил мексиканский делегат, которому задали вопрос: «Какую организацию вы создали?» Он (делегат) ответил: «Мы создали организацию, в которой тигры свободно бродят, а мыши находятся под надзором». Это полная противоположность тому, что нужно миру. Нужно, чтобы под надзором были тигры, а мыши делали то, что хотят. Такая реформа не может произойти без очень мощного и настойчивого движения снизу, со стороны гражданского общества. Элита геополитических акторов — Китай, Россия и США — не хочет реформ. Они хотят, чтобы превосходство геополитики сохранялось. Если это продолжится, ООН и в будущем будет действовать так же, как она поступила в Газе. Все ожидания закончатся разочарованием, открывающим глаза многим людям, которые не понимают, что ООН была устроена так, чтобы терпеть неудачу в подобных ситуациях. (ООН) была сформирована так, чтобы не вмешиваться в стратегические интересы пяти постоянных членов. Это напоминает предостережение президента Реджепа Тайипа Эрдогана «Мир больше пяти», которое по сути несёт послание о том, что ООН в её нынешнем виде не способна сохранить мир или поддержать глобальную безопасность. Есть пример Газы, где МС вынес важные постановления, но не смог их реализовать без сотрудничества Совета Безопасности. Поэтому в структуру встроен разрыв — разрыв в исполнении и подотчётности. Пока эта структура не изменится, ООН не сможет начать эффективную борьбу против США, Китая или России. США — главный из постоянной пятёрки. Время от времени, с началом российско-украинской войны, США пытались превратить ООН в инструмент политики против своего геополитического противника. (США) добились того, чтобы ООН приняла мощные резолюции Генеральной Ассамблеи, осуждающие нападения России на Украину и предостерегающие Китай от нападения на Тайвань. Это не вполне понимается Западом или миром. Это представляет серьёзный вызов для будущего человечества, которое нуждается в той коллективной институции, какой Устав ООН в самом начале обещал народам мира быть в деле спасения будущих поколений от войны. ООН дала эти обещания, но на практике осталась слабой.

Вопрос: Израиль с самого начала много раз нарушал режим прекращения огня. В последние дни тоже есть атаки, использующие удобный момент. Израиль готовится аннексировать захваченные земли палестинцев на оккупированном Западном берегу. Можно ли свести этот процесс только к Израилю?

Ричард Фальк: Израиль не готов к компромиссу с палестинцами относительно создания равноправного Палестинского государства. Он отказывается это делать. В то же время он находится под давлением со стороны своего союзника, США, чтобы принять эту дипломатическую рамку. Однако он также сохраняет за собой право нарушить эту рамку, когда пожелает. То есть он пытается установить своего рода баланс между тем, чтобы делать вид, будто следует этой дипломатической инициативе, и сосредоточением на своей главной цели — построении «Великого Израиля», что означает уничтожение политической идентичности палестинцев. Это напряжение вызывает путаницу, потому что, с одной стороны, есть прекращение огня и план из 20 пунктов, а с другой — Израиль пытается контролировать остатки палестинского сопротивления и получить территориальный суверенитет на Западном берегу, в Восточном Иерусалиме и Газе. Газа за последнее десятилетие стала ещё важнее из-за месторождений природного газа на шельфе и из-за того, что израильское правительство подготовило архитектурный план канала Бен-Гурион, который прошёл бы через Газу и в будущем стал бы альтернативой Суэцкому каналу. Поэтому существуют стратегические причины, по которым Газа внезапно стала гораздо важнее не только для Израиля, но и для Запада. И полезно рассматривать это не просто как израильско-палестинский вопрос, а как столкновение между Западом и исламским миром, как предсказывал Сэмюэл Хантингтон, предвидя столкновение цивилизаций после холодной войны. То, что мы переживаем, — это поддержка Западом Израиля как своего рода плацдарма для нейтрализации любого сопротивления этому постколониальному порядку, поскольку Запад в силу стратегического положения и энергетических запасов региона стремится сохранить там в определённой степени свою гегемонию.

Вопрос: Вы подчёркивали, что, хотя трибунал стремится к судебному профессионализму, он не является беспристрастным и не подходит к вопросу с позиции принципа нейтральности или презумпции невиновности. Многие воспринимают это как уступку. Можете объяснить, почему нейтральность в этом вопросе является проблемой?

Ричард Фальк: Думаю, это важный вопрос, но верно, что со времён Трибунала Рассела в 1960-х годах (созданного для осуждения нарушений прав человека в войне во Вьетнаме) все народные трибуналы создавались людьми, возмущёнными неспособностью установленного порядка реагировать на очевидную несправедливость или очевидное преступление. Это не проистекает из сомнения в том, стоит ли прилагать большие усилия для организации, финансирования и проведения подобной инициативы гражданского общества. Трибунал не прилагал бы таких усилий, если бы не верил, что система правительств, государств и международных институтов подвела народы мира. Поэтому он признаёт, что не является беспристрастным. Это проистекает из пристрастной убеждённости в том, что преступления совершаются, не получая реакции, что люди в этой ситуации страдают несправедливо и что только гражданское общество может заняться этими безнаказанными преступлениями. Это безнаказанное преступное поведение. Это моральный императив, и поэтому существует не юридическое жюри, а жюри совести. Это не только отвечает на призыв морали от имени палестинской борьбы, но и обращается с призывом от имени человечества. Это становится, с одной стороны, конкретным ответом на геноцид в Газе, а с другой — метафорой нерешённых вызовов по всему миру, касающихся всего человечества.

Вопрос: Как один из ведущих в мире профессоров международного права, что вы думаете об отходе Запада от международного права? В европейских странах, с одной стороны, проходят воодушевлённые демонстрации в поддержку Палестины, но с другой — даже права на собрания и демонстрации могут запрещаться, когда речь идёт о Палестине?

Ричард Фальк: То, что очень чётко проявляется в противоречиях между реакцией Запада на российско-украинскую войну и на геноцид в Газе, — это моральное лицемерие в отношении международного права. Международное право является инструментом политики против врагов или соперников, но в случае применения к друзьям и союзникам оно превращается в политическое препятствие. А это не право. Право предписывает, чтобы равные получали равное обращение, но Запад, столь по-разному относясь к нападению России на Украину, спровоцировал свою собственную реакцию на геноцид Израиля. Тем самым он не только закрыл глаза, но и оказал поддержку через финансирование, оружие и дипломатическую защиту. Это показывает, что международное право рассматривается с оппортунистической точки зрения — как государственная пропаганда, полезная в противостоянии с врагами, но которой можно пренебречь, когда пытаются укрепить союзы с дружественными державами, вовлечёнными в спорные конфликты.