Министр энергетики Турции Байрактар в интервью TRT Haber: Киркук, газ «Сакарьи», Габар, «Аккую» и Ормуз

Киркукская нефть и энергетическое сотрудничество с Ираком

Турецкая нефтяная корпорация стала партнёром компании, разрабатывающей нефтяные месторождения в Киркуке. Что означает это партнёрство?

Киркук — тема, над которой мы работаем около двух с половиной лет. Мы стремимся превратить Турецкую нефтяную корпорацию в компанию, добывающую 1 млн баррелей в сутки, чтобы часть этого объёма добывалась в Турции, а часть — за рубежом. Соглашение по Ираку и Киркуку — фактически часть и отражение этой работы. Киркук — место, где британская нефтяная компания добывает нефть около 100 лет. И вот спустя 100 лет мы в некотором смысле становимся партнёром на этих нефтяных месторождениях Киркука. У нас там есть и американский партнёр. То есть это очень крупные запасы нефти, партнёрами в которых выступают Великобритания, США и Турция. Сейчас речь идёт о запасах около 3 млрд баррелей. В сегодняшних ценах это экономический объём в 250 млрд долларов. Есть потенциал увеличить суточную добычу до 1,2 млн баррелей.

Достигнута договорённость о прокачке 750 тысяч баррелей в сутки по нефтепроводу Ирак–Турция. Можно ли увеличить мощность и стоит ли на повестке продление трубы до Басры?

У нас с Ираком много проектов, которые мы стремимся развивать в энергетике. Мы говорим: «Давайте построим нефтепровод от Силопи, от Хабура до Басры». Ормузский кризис показал всем: миру непременно нужны альтернативные маршруты. Сейчас эти 750 тысяч баррелей мы можем прокачивать по существующим линиям. По существующим линиям мы вообще можем прокачивать 1,5 млн баррелей. Мы говорим: «Этот объём можно увеличить до 2–2,5 млн баррелей и продлить трубопровод до Басры. По этому маршруту мы можем вывести на мировые рынки и часть иракской добычи, и нефть Кувейта и стран Залива, которые скажут: „Хочу пользоваться этой линией, не хочу, чтобы вся моя нефть шла через Ормуз, — неизвестно, что там с нами случится“».

Какие ещё направления сотрудничества с Ираком на повестке?

Сейчас у Ирака очень серьёзная проблема с электроэнергией. Есть проблемы с инфраструктурой. Мы предложили им краткосрочные, среднесрочные и долгосрочные решения. Сейчас мы экспортируем электроэнергию, и премьер-министр попросил нашего президента увеличить объёмы. Так что мы движемся к периоду, когда появятся новые проекты и наши отношения станут ещё лучше.

Одна из наших тем — газ. Природный газ — один из проектов, который мы обсуждаем прежде всего для нужд самого Ирака: газовым электростанциям Ирака нужен газ, чтобы вырабатывать электроэнергию. Возможно, на первом этапе мы обсуждаем экспорт части этого объёма в Ирак с использованием турецкой инфраструктуры и газа, имеющегося в Турции. Мы также обсуждаем крупный проект: построить газопровод рядом с нефтепроводом, который мы планируем продлить до Басры, и линиями электропередачи, чтобы в будущем катарский газ и газ, добываемый в Заливе, реверсом шли через Ирак в Турцию, а через Турцию — в Европу. Конечно, в качестве альтернативного маршрута катарский газ может прийти в Турцию и через Саудовскую Аравию, Иорданию и Сирию. То есть по сути все дороги ведут в Турцию.

«Потребности 8 млн домов в Турции в газе будут покрываться с нашего собственного месторождения»

На каком этапе добыча на газовом месторождении «Сакарья»?

По второй фазе сроки ясны. К концу 2026 года мы удвоим добычу на месторождении «Сакарья» — до 20 млн кубометров. Потребности 8 млн домов в Турции в природном газе будут покрываться с нашего собственного месторождения. К 2028 году это число вырастет до 16–17 млн домохозяйств, а суточная добыча достигнет 40–45 млн кубометров.

Этот год для нас очень важен, потому что мы начнём добычу в море. Наша плавучая добывающая платформа «Осман Гази» примерно в конце сентября выйдет из Фильоса и направится к месту на месторождении «Сакарья» в Чёрном море, где прослужит 20 лет. Там мы закрепим её на морском дне, будут проведены завершающие работы и испытания, в том числе масштабное испытание со сжиганием газа. После этого, иншаллах, начнём добычу.

Как обстоят дела на Габаре? Как процесс «Турция без терроризма» отражается на энергетике?

Добыча на Габаре растёт. Сегодня мы вышли на 83 200 баррелей. Это новый рекорд. Мы достигли суточной добычи в 83 200 баррелей. На Габаре мы каждый день бьём новый рекорд. Делаем новые открытия и поэтому продолжаем наращивать добычу. Габар, иншаллах, будет расти и дальше.

Габар — маленький срез того потенциала, который Турция раскроет, когда уберёт терроризм из своей повестки. Этот регион был очищен от терроризма, и после этого мы начали получать результаты от работы там. Его социальный и экономический эффект, влияние на занятость и на весь регион огромны. Он превратился в крупный проект, дающий работу тысячам людей, большинство из которых — уроженцы самого Ширнака.

От Сомали до Пакистана: разведка за рубежом

Как идёт первое глубоководное бурение у берегов Сомали?

В Сомали мы работаем самостоятельно, оператором являемся мы. Сейчас там бурит наше судно «Чагры Бей». На этом морском участке с глубиной воды 3450 метров мы дошли примерно до 4000 метров, то есть углубились на 500–600 метров ниже морского дна. Бурение продолжается. Эта скважина может дойти до 7000 метров. Иншаллах, рассчитываем получить в Сомали хороший результат.

С начала года вы подписали соглашения с крупнейшими энергетическими компаниями мира. На каком они этапе?

В начале года мы подписали соглашение с Exxon. Затем — соглашения с Chevron, BP, Shell и Total. Теперь эти соглашения о сотрудничестве превращаются в конкретные проекты. Соглашение с BP уже превратилось в конкретный, чёткий коммерческий проект в Киркуке. Остальные тоже постепенно превратятся.

На каких ещё зарубежных участках вы работаете?

В Чёрном море мы получили долю в 33% на участке в водах Болгарии. Там мы будем вести поиск природного газа.

В Африке мы очень активно работаем в Гвинее-Бисау, Анголе, Либерии и Ливии. В Ливии вместе с иностранными партнёрами мы получили два участка — один на море, другой на суше, — но работаем над гораздо более крупным проектом. Иншаллах, получим там результат. Кроме того, в Центральной Азии — в Казахстане и Азербайджане — есть участки, которые нас интересуют. Мы получили участки в Ираке и Пакистане и теперь фактически начинаем там работу. В Пакистане начинаем с некоторой задержкой: эта война повлияла на нашу операцию там. Новое место работы «Орудж Реиса» — Пакистан, судно отправится туда. В ближайшее время мы начнём процесс по морским участкам в Бангладеш. Так что работа идёт очень интенсивная.

«Все газовые хранилища Турции заполнены»

Какой стратегии вы придерживаетесь, чтобы не зависеть от кризисов вроде ормузского?

Это очень большой экономический кризис, и мы не знаем, где он остановится. Ормузский кризис начался 28 февраля, скоро будет полгода. На рынках невероятная волатильность: в один день цена нефти растёт на 6%, на следующий — падает на 4%.

Но Турция давно выбрала для себя базовую стратегию — диверсификацию. Мы стараемся диверсифицировать страны-поставщики и маршруты. Если бы мы по-прежнему получали газ по Западной линии через Украину, то в 2022 году, когда началась война, непременно столкнулись бы с шоком предложения. Благодаря «Турецкому потоку» этого не произошло; теперь эта линия стала экспортным маршрутом Турции. Мы также заключили соглашения о поставках СПГ — от США до Алжира и Нигерии.

Мы делали это для себя, но благодаря этой инфраструктуре многие страны теперь могут ею воспользоваться. Ирак может выводить добытую нефть на мировые рынки через Турцию; азербайджанский газ через Турцию идёт в Сирию. Сотрудничество с Турцией может создать уравнение, в котором выигрывают все.

Сколько энергоресурсов хранится на случай возможных перебоев?

Ёмкость хранилищ в нашей газовой инфраструктуре сейчас достигла примерно 6,3–6,5 млрд кубометров. В самое холодное время зимы мы можем хранить в собственных хранилищах столько газа, сколько хватит нашим домам на 45 дней. Наша цель — удвоить этот показатель, то есть довести ёмкость хранилищ до 12–13 млрд кубометров. Не дожидаясь зимы, все газовые хранилища Турции уже заполнены. Хранилища нефти и нефтепродуктов мы тоже отслеживаем каждый день.

ТРСК, атомная энергетика и ВИЭ

Какими проектами вы намерены решить энергетическую проблему ТРСК?

Чтобы помочь решить энергетическую проблему острова, мы разработали два проекта. Первый — провести на остров через Турцию линию электропередачи и поставлять туда электроэнергию, вырабатываемую в Турции, прежде всего из возобновляемых источников, обеспечив таким образом электрификацию острова. Кроме того, есть проект газопровода: одна из его целей — вырабатывать электроэнергию из газа, который мы доставим на остров, и покрывать все потребности острова в электроэнергии на месте более чистым и более доступным топливом.

Когда АЭС «Аккую» выработает первую электроэнергию?

Работы на «Аккую», особенно по первому энергоблоку, идут полным ходом. По первому блоку предусмотрено почти 2000 испытаний: по самой природе атомной энергетики это процесс, в котором на первом месте ядерная безопасность. Сейчас мы прошли около 15–20% испытаний. Мы намерены завершить их и к концу года перейти к пробной выработке, то есть к получению первой электроэнергии.

Всё это мы делаем, ставя безопасность во главу угла. На втором, третьем и четвёртом блоках строительство тоже продолжается, но сейчас все усилия и российской стороны, и наши направлены на достижение цели, к которой Турция стремилась 70 лет, — получить электроэнергию с первого реактора.

С какими странами ведутся переговоры по АЭС в Синопе и Фракии? Может ли соглашение быть подписано в этом году?

Станции в Синопе и Фракии тоже относятся к важнейшим целям Турции. В последние несколько месяцев у нас интенсивные контакты прежде всего с Канадой и Южной Кореей; процесс с Канадой в последнее время несколько ускорился. В июне в Румынии мы своими глазами увидели два действующих реактора, построенных по канадской технологии.

Мы ищем технологию, которую сможем получить на наиболее выгодных для Турции условиях: проект, который обеспечит передачу технологий и ноу-хау, развитие наших кадров и локализацию. На «Аккую», например, мы добились локализации более 50%: из примерно 20 млрд долларов затрат 11 млрд остались в Турции. Наша цель — подписать соглашение до конца этого года. Но одно из важнейших измерений атомной энергетики — финансирование: речь идёт об иностранных инвестициях, приближающихся к 30 млрд долларов. Когда решим вопрос финансирования, подпишем эти соглашения.

Каков график тендеров по ветровой и солнечной энергетике?

Турция принимает COP31, и в ноябре из Антальи миру прозвучит послание. Каждый год мы вводим 7–8 тысяч мегаватт новых солнечных и ветровых мощностей.

Мы готовимся ввести в эксплуатацию первые плавучие солнечные электростанции в Турции. Морская ветроэнергетика станет для Турции первой. В 2026 году мы продолжаем проекты зон возобновляемой энергетики YEKA, которые объявили ежегодными. До COP31 проведём тендеры по наземным ветровым и солнечным проектам — на мощность около 2400 мегаватт. Наша цель — объявить морскую ветровую зону YEKA примерно в сентябре–октябре, а тендер провести в первом квартале 2027 года. Надеюсь, в первом квартале 2027 года мы проведём наш офшорный тендер YEKA.

«Мы идём к цели энергетической независимости»

Какова цель Турции в новой энергетической архитектуре?

Мы хотим снизить зависимость от импорта энергоресурсов, доходящую до 65–70%, на первом этапе примерно до 50%, а может быть, и немного ниже. Мир стремительно электрифицируется и цифровизируется; искусственный интеллект тоже потребляет энергию, и здесь необходимо обеспечить конкурентоспособность Турции. Напряжённость в Заливе и хрупкость ситуации там выдвигают нашу страну на первый план как более безопасную гавань; мы хотим, чтобы наша энергетическая инфраструктура была настолько сильной, чтобы инвесторы могли спокойно приходить в Турцию.

Мы видим Турцию 2035 года с 8–10 млн электромобилей на дорогах. Это значит, что потребность Турции в нефти и дизельном топливе и их импорт соответственно сократятся. В среднесрочной и долгосрочной перспективе мы идём к цели энергетической независимости.